(или история, в которой почти все через ж…)

Есть у меня некоторое количество текстов, которые написаны по принципу «лучше поздно, чем никогда». То есть повод уже ушёл, а графоманский зуд остался. Вот, например, позавчера, к моему стыду и сожалению, выяснила, что накануне в Аркуш-де-Валдевеш состоялся чудесный ивент: мастер-класс — лекторий по средневековой кулинарии. А до этого, в последних числах января — средневековый банкет с участием всамделишного владельца одного из местных замков. Чтобы сесть за стол, нужно нарядиться и перевоплотиться в одного из персонажей того времени. С учётом того, что события, связанные с едой и средневековьем, происходят в Аркуш с периодичностью раз в месяц-два, имеет смысл заглядывать на сайт муниципалитета.
Каким десертом закреплять впечатления? Три варианта на выбор: местные леденцы, яичные «сигары», и торт, происхождение которого оспаривают между собой Акруш и Понте-де-Лима. Называется он bolo de discos (торт из грампластинок, ха-ха) и приходится прямым родственником нашему блинному пирогу: тоооненькие коржи из дробленого миндаля со взбитым белком промазывают кремом из желтков. По современному стандарту в «тесто» — спасибо самой главной по этим пирогам в округе, Доне Розе Марии — уже не добавляют сахар, а то точно что-то слипнется.
Но провинцию Минью (ах, Минью!) на гастрономической карте страны в первую очередь символизирует стейк на 400 гр, который называется «пóшта Баррозá». Надо сказать, что мода подавать гаргантюанские порции жареного мяса пришла сюда с востока, через Траз-уж-Монтеш, из Миранда ду Дору. Миранда находится в правом верхнем углу карты Португалии, у них там даже свой собственный язык есть — кстати, второй официальный в стране. Чтобы не утонуть в подробностях — а мне только дай волю поболтать про вкусное — надо знать, что для стейка годятся большие бедренные мышцы (да-да, фрагмент коровьей Мадам Сижу) только двух пород и мясо должно иметь сертификат DOP. Это гарантия аутентичности и качества продукта.
А вот теперь — опасный момент. Потому что я должна укоротить свой длинный язык и наступить на горло собственной песне. Иначе я вам щас все расскажу, вы все туда поедете и мне в Минью уже места не хватит. Или мяса. Или пирога миндального. Короче, так: Афонсу Энрикеш знал, что делал, когда воевал с двоюродным братом, королём Леона и Кастилии, за земли между реками Лима и Минью, хотя никаких прав на эту территорию не имел. Смотрите, что есть вокруг Аркуш в радиусе 30 км: на севере — Мелгасу и Монсау, регионы-производители зеленого вина DOC, на юге — Понте-да-Барка, родина Магеллана, на востоке — национальный парк Пенеда-Жереш, объект биосферы, охраняемый ЮНЕСКО, историческая деревня Соажу и дольмены. На западе — Понте-де-Лима, стоящий на реке, которую римляне считали Стиксом, самый старый португальский посёлок, о чем свидетельствует официальный документ — форал, оформленный и подписанный членами первой королевской династии. Ну, это помимо замка Линдозу, множества речных плотин, города-крепости Валенса, самой высокой концентрации эшпигейруш на единицу площади, и т. д., и т. п.
Река Веш, которая разливается в городской черте Аркуш, считается чуть ли не самой чистой в Европе. Да у них пляж практически посреди города — и гораздо лучше, чем в Париже. И горы свои, и до океана рукой подать, и заграницу через деревья видно — при том, что это суровый северный край (с пальмами).
Но в первой половине XII в., когда первый король Португалии отстаивал здесь свои права с мечом в руках, все выглядело иначе. Напомню, что Дон Афонсу Энрикеш поднял оружие против собственной, тогда ещё здравствовавшей, матери и всех родственников по ее линии. С точки зрения наследственного права раннего средневековья Дон Афонсу сделал все правильно. Например, его папа, Энрике Бургундский, будучи третим сыном, при дележе семейных капиталов мог бы претендовать в лучшем случае на кота — ни мельница, ни осёл ему не светили. Поэтому Энрике нагрузил снаряжением боевого коня и подался из родного Дижона ко двору Афонсу VI Леонского воевать мавров. В награду за боевые заслуги папа первого короля Португалии получил графство Портукале и руку незаконной дочери короля, Терезы. В один прекрасный день, когда большие ребята — Леон, Кастилия, Бургундия, Аквитании и пр. — бодались друг с другом и против сарацинов, Энрике Бургундский подложил свинью всем: объявил о независимости своего графства. Правда, никто ничего не успел толком понять — после этого фортеля Энрике довольно быстро отошёл мир иной. У руля до совершеннолетия наследника осталась его супруга, полностью лояльная королю Леона и Кастилии. Сын Энрике, Афонсу, характером и манерами удался в отца, и папину попытку выбраться из вассальной зависимости от дорогих родственников не забыл. Один из судьбоносных эпизодов этой борьбы, которая продолжалась 40 (!) лет, произошёл в непосредственной близости от современного Аркуш-де-Валдевеш. Поскольку и войска Кастилии и Леона, и войска мятежного Афонсу Энрикеша были вынуждены сражаться одновременно на два фронта — между собой и с маврами — ради экономии ресурсов решено было обойтись серией турниров один на один вместо столкновения «стенка на стенку». Как свидетельствует одно из азулежных (есть такое слово?) панно на вокзале Сан-Бенту в Порту, все равно получилось месиво.
Скульптурная композиция в честь этого турнира была открыта в центре Аркуш в 1999 г., а по полю, где состоялось историческое сражение, сейчас проходит национальная магистраль 101.
Монументальное городское украшение вызывает дискуссию и по сей день. Явное отсутствие всех конечностей у лошадей в высокий сезон милосердно скрывают маленькие фонтанчики, вмонтированные в основание памятника. И этому есть объяснение: по легенде, в утро сражения на поле стоял такой туман, что казалось, будто рыцари сражаются не на конях, а на лебедях. А что у муниципалитета не хватает средств или желания зимой прикрыть несуществующие конские ноги — это же не проблема скульптора, правда?
Реконструкцию битвы в Аркуш можно наблюдать (и даже принимать в ней участие) в июле — в самую жарищу, которая жарища и на севере. Но в Минью так круто, что (почти) никакая погода не помеха.
